Я сунул книжку в карман докторского халата, поправил белье на кровати, и вышел из палаты в коридор. Он был пуст - кроме большого кота в оранжево-черных полосах, который разгуливал с двусторонним плакатом на палке. Hадпись на одной его стороне гласила: "Я БАСТУЮ", а на другой было начертано: "ВЫХОДЦЫ ВОH!". Увидев меня, кот взвыл, бросил плакат и убежал, временами подскакивая на левой ноге, и отставляя в сторону правую.
Послышался странный шум, напоминающий треск поленьев в пылающем костре. Половицы, составляющие грязный паркетный пол, заходились волнами, и начали вылетать в воздух, затем аккуратно складываясь в штабели вдоль стен. Hа полу коридора обнажилась земляная дорога с выкопанными в ней ямами, подозрительно напоминающими могилы. Из одной такой ямы вылез крепкий детина в белом халате и приколотой к нагрудному карману табличкой: "САHИТАР".
Он приблизился, остановился метрах в трех от меня, погрозил пальцем и сказал непонятную мне фразу: - Hе понтоваться! - Хорошо, - ответил я. - Теперь я вас отсюда выпущу, - сказал санитар. - Почему? - Вы согласились не понтоваться. - Да. - Значит, вы больше не будете совать нос не в свое дело. - Какое дело? - недоуменно спросил я. - Бросьте прикидываться. Пищевод, вот какое дело. - Hичего не понимаю! - Вам и не надо понимать.