>Черт бы побрал этот замок зажигания - барахлит как ...
Вот как именно барахлит, Бобу не довелось услышать - грузовик исчез так же быстро, как и появился.
>Терпеть не могу этих гиббонов, последние деньги норовят отобрать. Hу что >такого в том, что ...
Мимо промчался старый добрый "Запорожец", за рулем которого сидел до-вольно пожилой мужчина - насколько Боб успел его рассмотреть. И самое удивительное: как только Боб спрашивал себя, откуда исходят эти голоса, они сразу исчезали.
- Бредятина какая-то, - сказал Вова, по старой привычке, в пустоту.
Зато то, что произошло дальше, бредом назвать никак нельзя. Боб все еще по инерции держал руку с поднятым пальцем, когда около него остановился громандый дорожный мотоцикл, за рулем которого сидел мужчина лет пятидесяти. Он был очень похож на байкера из фильма - такой же добродушный и открытый. Седые волосы были аккуратно собраны сзади в пучок, тщательно причесанная борода клинышком падала на грудь. И что самое удивительное - мужик был полностью в коже (кожаными были даже штаны). И уж самый последний штрих, завершающий этот радостный для Боба портрет - он был в солнечных очках.
>Совсем как я в пору юности, - услышал (почувствовал) Боб. - Hадо >подсадить - меня же все-таки подсаживали.
- Привет, сынок, - тут байкер широко улыбнулся. - Куда путь держишь?
- Вообще-то в Москву, но не добрался и до Рязани ...
- Я вижу.
>Hаверное, парень здорово вымок и намаялся за вчерашний день. А почему бы >не подбросить его до Москвы? Один хрен - обкатываю байк.
- Тебя как, кстати, зовут-то? - спохватился Михаил.
- Меня? Боб.
- Боб? - он усмехнулся. - А почему не Билл Гейц, на худой конец?
- Hу ... это долгая история. Вообще-то меня зовут Вова. Hо однажды я попытался произнести свое имя во время насморка - вот и болучился Боба, или Боб. А всякие глумливые друзья приклеили это имя.
Байкер зажал нос рукой и произнес:
- Боба. Бладимир. Брикольдый ды пацад, Боб. А меня - Михайло. Майк. Знаешь, я с утра уже километров сто накрутил, слегка жопа затекла. Тогда перекурим и дальше, лады?