Бифф Лоумэн стоял в центре отсека, между дверьми. С каждой стороны находилось по три готовых к высадке десантника, пристегнутых специальными подвесками к тросам, по которым им вскоре предстояло стремительно спуститься на землю. Скорость спуска регулировалась ими самими, и если она выйдет из-под контроля, это неминуемо приведет к смерти или к тяжелым увечьям.

Несмотря на холод, руки Дэвида вспотели под перчатками – а ведь это был даже не прыжок с парашютом. Ему приходилось прыгать с парашютом во время службы в осназе, и эти прыжки оставили у него мало приятных воспоминаний. Но и спуск по тросам представлялся ему ненамного более безопасным делом, ведь любой трос мог оборваться, любой десантник мог потерять самообладание, ослабить захват и перейти в свободное падение. Особо заставляло нервничать то, что спускаться придется при мощном ветре, раскачиваясь, словно марионетка, внизу зависшего вертолета, возможно, под беспрерывным огнем противника.

Лоумэн в последний раз осмотрел снаряжение, проверенное до этого бесчисленное количество раз, – карабины, тросы, перчатки, защищающие руки от ожогов во время быстрого спуска, винтовки, автоматы.

Через минуту раздался крик пилота вертолета:

– Прибыли на место десантирования! Находимся над сектором выброски!

– Понял! – крикнул в ответ Бифф и повернулся к своим подчиненным: – Террористов лучше брать живыми, но жизни ваши и заложников намного важнее. Ясно?

По предварительным подсчетам, на курорте оставалось около трехсот отдыхающих, превращенных волею рока в заложников. Была надежда, что они еще живы. Оставалось неясным число террористов, поэтому каждый десантник приготовился ко встрече с неизбежным, полагаясь на судьбу.

Лоумэн подхватил седьмой трос и пристегнулся к нему.

– За мной! – громко скомандовал он и шагнул в открытый проем. Десантники с двух сторон последовали за своим командиром, все тросы сразу натянулись, и вертолет закачался из стороны в сторону, на секунду потеряв равновесие.