Чарли Ланг неуклюже держал в руках автомат. Для него это было так же непривычно, как, скажем, обращаться с метлой. Его тонкие пальцы – мать всегда называла их грациозными – были предназначены для работы пером, чтобы превращать написанное слово в произведение искусства. Он тащился в конце колонны из пяти главарей террористов, которые гнали перед собой перепуганных женщин – официанток в дурацкой форме, перепачканной так же, как и их лица; богатых курортниц, в основном в теннисных шортах и платьицах; совсем юных девушек-отдыхающих. Всего заложниц было восемнадцать человек. Их заставили нести папки с документами, коробки с бумагами, большие конверты с данными об операциях ФОСА в США, Канаде и Мексике.

Что случилось с Борзым, черт побери? И с его блокнотом? Говорил ведь он ему, чтобы тот не брал его с собой, а просто запомнил нужные имена. Но, несмотря на своеобразный ум, Борзой не мог похвастаться хорошей памятью и – Ланг знал это с самого начала – был чересчур самонадеянным. Что же с ним произошло? Почему острова оказались в блокаде?

– Быстрее! Бегом! – послышался спереди окрик Мули, человека, которого, по всей видимости, боялись остальные четыре командира. Чарли его тоже боялся, так как знал, что Мули недавно прибыл из Ливана; его усиленно разыскивал Интерпол во всех странах, так что ему пришлось даже сделать пластическую операцию. Однако ни один хирург не смог бы переделать его черную душу, порочность которой отражалась в его глазах.

Вот одна из девушек, бегущая впереди, – совсем подросток – споткнулась, упала и рассыпала по бетонному полу бумаги, которые несла. Мули со злостью двинул ее в спину прикладом и стал избивать ногами. Ей на помощь попыталась прийти мать, стараясь одновременно не уронить свою коробку с бумагами. Мули ударил несколько раз и ее, затем заставил обеих собрать документы и погнал их дальше.