Таким образом, Франческо, избранный пожизненно, правомочный участник всех советов и хранитель главнейших государственных секретов, являлся благодаря своей должности воплощением власти, могущества и процветания Светлейшей. Он возглавлял Большой совет, сенат, Совет сорока, а в приемные дни заседал вместе с шестью представителями своего Малого совета, принимая прошения и жалобы. Каждую неделю он посещал одну из трехсот магистратур, которые насчитывала Венеция. Проверял происхождение и рост вкладов, утверждал баланс общественных финансов. И это не считая многочисленных визитов и официальных приемов. На самом деле у дожа практически не было личной жизни. И такой безостановочный марафон частенько подрывал здоровье старцев — поскольку дожем становились не раньше шестидесяти лет — в связи с чем сочли необходимым приделать к трону в зале Большого совета обитую бархатом перекладину, позволявшую его светлости слегка вздремнуть, когда оная светлость была уже не в состоянии следить за дебатами.

Франческо, шагая по дворцу, вошел в зал Большого совета, где находились портреты всех его блистательных предшественников. При других обстоятельствах он бы задержался, как иногда делал, чтобы найти в лицах этих былых дожей некие признаки символического родства. Он поразмыслил бы о Циани, судье, советнике, подеста

«Вот уж действительно есть повод для размышлений», — тревожно нахмурился он.

Потому что именно в этот апрельский день Франческо занимали весьма мрачные дела. Его ждала встреча с Эмилио Виндикати, одним из Совета десяти. А он еще не принял окончательного решения насчет предложения, весьма, надо сказать, специфического, сделанного ему Виндикати нынче утром.