День 21. Майор решил нам показать "шоу одного майора" и устроил демонстрационный полет с элементами высшего пилотажа. Hо он не учел того, что вчера вечером Сидоров несколько "доработал" самолет. Поэтому шоу оказалось увлекательным и весьма познавательным, даже для бывалых летчиков. А сам майор впечатлился настолько, что имел вид бобра, на которого упала лошадь Пржевальского, задремавшая на балконе третьего этажа.

День 22. К нам пришел бравый сержант и заявил, что главным инструктором по самолетанию будет теперь он, потому что майор уступил нам все свои билеты на "Титаник".

День 23. Обучались управлению самолетом на тренажерах. Абсолютным чемпионом по самолетоугробливанию стал Воробьев, отправив вверенный ему самолет на тот свет 112 раз. У сержанта не оказалось поздравительных слов, поэтому он просто крякнул.

День 24. Выяснилось, что мы все делали неправильно. Сработала диверсионная привычка (мы ведь числимся по КЗОТу диверсантами). Hу и ложили костьми самолет за самолетом. Впрочем, когда это дело прояснилось, количество жертв резко снизилось. Сержант радовался как бабуин, внезапно обнаруживший стратегический запас бананов.

День 25. Сегодня сержант объяснял нам, почему самолеты летают строем, и в чем разница между эшелоном и клиновидным строем. По его словам, клиновидному строю птицы научились именно у летчиков.

День 26. Разучивали новый язык - летный. Такой язык воздухолетатели используют для выразительности и для головной боли вероятного противника. Hапример, фраза "Пахомыч, забубень сарделькой по косой жабе" переводится как "Петров, стрельни ракетой УПСР-20 по тому назойливому самолету, что летит слева от тебя", а слово "бревновоз" означает "бомбардировщик с четырьмя турбовинтовыми двигателями".

День 27. Обучались взлетать с длинной бетонной дорожки.Воробьев начал неправильно рулить хвост, поэтому на сержанте обгорела вся униформа, а сам сержант подкоптился до состояния негра. Hо продолжал руководить полетами в набедренной повязке из еловых веток. К сожалению, нас не обучили искусству грамотной посадки, поэтому каждый сел, как умел.