Надо отдать ему должное, он очень старался, но лжец из него выходил плохой. Умирающий почтальон не мог бы выбить окно в офисе. Я продолжал смотреть Джервису прямо в глаза и ничего не говорил.

— Если брильянты не найдутся, вам придется туго, — продолжал Джервис. — А если они объявятся, судья, может будет настроен помягче.

— Какие брильянты? — опять спросил я.

Так продолжалось довольно долго, и он, наконец, утомился и ушел. Полицейский вернулся в комнату и встал на свое место у двери. Я обратился к нему:

— Ноги себе еще не намозолил от такой работы?

Он посмотрел на меня тупыми невыразительными глазами и не сказал ничего.

Вскоре появилось орудие более крупного калибра. Вошел Бранскилл с толстой папкой. Положив ее на стол, он сказал:

— Сожалею, что заставил вас ждать, мистер Риарден.

— Не уверен, — вздохнул я.

Он улыбнулся мне сочувственной улыбкой.

— У каждого своя работа. У одного хуже, у другого лучше. Так что не взыщите. — Он открыл папку. — Это ваше досье, мистер Риарден. У Интерпола накопилось порядочно информации о вашей деятельности.

— Меня судили только раз. Все остальное не имеет официальной силы, и вам это не удастся использовать. Мало ли что обо мне говорили! Это ни черта не доказывает! — Я ухмыльнулся и ткнул пальцем в папку. — То, что утверждает полиция, доказательством служить не может.

— Разумеется, — сказал Бранскилл. — Но все равно это интересно. — Он стал задумчиво перелистывать бумаги и вдруг неожиданно, не поднимая головы, спросил:

— Зачем вы должны были лететь в Швейцарию?

— Я — турист, — ответил я. — Никогда там не бывал.

— Вы в первый раз в Англии, не так ли?

— Вы же сами знаете. Послушайте, я хочу, чтобы сюда пригласили юриста.