— Это моя вина, ваше высочество.

Из темноты позади Мары выступил молодой человек. Он был смугл и хорош собой, хотя и напоминал живописного оборванца — плутоватые, влажные карие глаза, золотая серьга в ухе, на шее амулет с ракушкой на кожаном ремешке. Держался он уверенно, без тени робости или смущения.

— Итак, Лука?

Цыган Лука повел рукой в сторону Мары.

— Взгляните на нее. Где вы видите угрозу? Я видел, как ее вытолкнули из кареты на полном ходу. Она пошла сюда, и я последовал за ней.

— Возмутительно, — небрежно бросил принц Родерик, хмурясь и вглядываясь в бледное лицо Мары, — ты мог бы предложить ей помощь.

— Я подумал, посмотрю-ка лучше, что она будет делать.

Прислушиваясь к полным любопытства словам цыгана, Мара вспомнила тот момент, когда поднялась с дороги и направилась к лагерю. Может, она выдала себя своим поведением? Может, со стороны могло показаться, что она знает, куда направляется? Ей сказали, куда идти, но после страшного падения она растерялась, почувствовала себя оглушенной. В конце концов она просто пошла туда, откуда доносились звуки музыки. Она брела медленно, шатаясь, ей даже не пришлось притворяться. Он не мог ничего заподозрить. От облегчения она почувствовала слабость, ее пальцы задрожали в руке принца.

— Идемте, — скомандовал он и повел ее к расстеленным коврам.

Мара без сил опустилась на один из них. Ощутив жар костра, она зябко вздрогнула, ссадина на лбу запульсировала болью. Она коснулась этого места пальцами. Принц отдал тихий приказ, и вперед мгновенно выступили две цыганки. Они промыли ранку и приложили компресс, обвязав его вместо бинта красным батистовым платком, вышитым золотой ниткой. Темные волосы Мары волнами рассыпались по плечам и по спине, доставая ей до талии. Цыганки сунули ей в руку чашу с красным вином и молча отошли в темноту.