Шерман пожал плечами, и его лицо прояснилось.

- На вас работают прекрасные люди, Джон.

- Да. Когда вы собираетесь возвращаться, сэр?

- Я уже заказал билеты на следующий рейс, через три часа. Но почему вы не интересуетесь, зачем я прилетел сюда?

Дорн покачал головой.

- Мне это ни к чему. Но, уверен, это очень важное и не терпящее отлагательства дело, раз вы приехали сюда. Вы очень рискуете... Впрочем, нет нужды напоминать вам об этом.

Шерман снова утомленно улыбнулся.

- Я знаю это, но Мэри и Кейн сговорились. Иначе я никогда бы не смог приехать сюда, - он наклонился вперед, и его толстый палец едва не уперся в грудь Дорна. - Я здесь, потому что вы единственный человек, на которого я здесь могу положиться, если надеюсь удержаться в гонке за президентское кресло... Я прекрасно знаю это.

Дорн сменил позу в кресле, но его лицо осталось непроницаемым.

- Для меня будет большим удовольствием, сэр, помочь вам наилучшим образом. Что я должен сделать?

Шерман внимательно посмотрел ему прямо в глаза.

- Вы серьезно говорите это?

- Да... Самым серьезным образом.

- Я знал, что могу положиться на вас, Джон. Боже мой! Вы и я - старые друзья. Когда выплыла на свет эта грязная история, я сказал Мэри, что вы единственный человек, к которому я смогу обратиться за помощью и кому могу полностью доверять. Мэри согласилась со мной. Без нее я никогда бы не смог появиться здесь. - После некоторого молчания Шерман сказал: - У меня слишком мало времени, Джон. Я хочу показать вам кое-что, а потом мы продолжим разговор.

Он поднялся, открыл свой чемодан и извлек восьмимиллиметровый проектор в чехле из голубой кожи. Он быстро установил аппарат, заправил в него пленку и направил объектив на стенку. Затем зажег ночник и опустил шторы на окнах.

Дорн наблюдал за ним с некоторой тревогой. Шерман настроил проектор на резкость и сказал: