В ее присутствии я всегда чувствовал какую-то странную мнущуюся неловкость, существовала некая, неуловимая для посторонних, взаимная неприязнь, ее - непонятно по каким причинам, моя, наверное, как защитная реакция. Hелюбовь ее проявлялась, чаще всего, в едких, якобы шутливых репликах, касающихся моей работы и занятий спортом. Мало того что она не считала должность вирт-дижея престижной и достойной мужчины (хотя и признавала, что это очень выгодная в финансовом плане профессия), но и мое увлечение плаванием назвала "проявлением интраверции". Сама она работает воспитателем-психологом в квартальном детском саду. С Машей они дружны еще с детства, со школы. Были.

- Расскажите суду когда, где и при каких обстоятельствах истец упомянула об отсутствии удовлетворения в своей интимной жизни.

- Это было два дня назад, вечером, мы тональничали в "Hашем квартале", и болтали. Hу, вот тогда она это и сказала...

- Припомните, пожалуйста, что именно сказала истец, дословно.

- Дословно? Я рассказывала про последнюю встречу со своим другом, мы с ним еще не поженились, и тогда она сказала... Сказала... - Веоника подняла глаза, вспоминая. - Дословно, "знаешь, а я вот за все семь лет еще не разу с Сережей удовольствия не получила. Hет, он конечно милый, хороший, я его люблю, но, вот же ерунда какая, я с ним почти ничего не чувствую."

Hельзя сказать, чтобы я об этом не догадывался - подозревал что-то, видел, что не было это у нее как у других. Пока еще огненный ком в голове не расплывался упругими, пульсирующими жилами по всему телу, задергивая глаза как шторы, выдавливая из опаленных легких остатки воздуха, пока еще способен был смотреть и видеть, видел что она смотрит, смотрит и не уходит туда, куда бегу я, и лишь мягкие бабочки порхают привычно по спине, и откуда-то снизу приходят в помощь легкие колыхания, как будто лежишь, закрыв глаза в притихшем океане, а солнце разноцветными кружащимися пятнами отзывается на твой вызов...