Высокий, очень худой, с густой светлой шевелюрой до плеч, Лабри носил зеленые противосолнечные очки. Его друзья утверждали, что он даже спит в них. Одет он был в потертый свитер и обтягивающие бедра джинсы. В драке он был очень опасен. Всем было известно, что он хитер, очень коварен. И к тому же коммунист. Один из агентов Ковски встретил его в винном погребке, где Лабри перед группой хиппи излагал свою теорию коммунизма. Агент с интересом выслушал его и поспешил уведомить о Лабри своего шефа. С того дня Лабри начал работать на Ковски, изредка получая деньги от русских, но продолжая вести прежний образ жизни.

Ковски часто заставлял Лабри сводить знакомство с американскими туристами, что было для него, парня общительного, совсем нетрудным делом, предлагал туристам свои услуги в познавании ночного Парижа и попутно узнавал от них много разных вещей. Если сведения были достаточно интересными, они тут же передавались в Москву. Ковски не без основания считал Лабри прекрасным вложением капитала, платя ему восемьсот франков в месяц.

Подошел официант и, остановившись возле столика, вопросительно посмотрел на Дрину.

– Месье?

Дрине очень хотелось заказать водки, но Лабри мог донести шефу, что он пьет во время работы. Со вздохом сожаления он заказал кофе.

Едва официант отошел, как Лабри сказал:

– Неужели ты не можешь купить новую шляпу? В этой ты похож на утонувшего пса.

Дрина обиделся. У него и в самом деле не было денег на шляпу, но даже если бы они и были, он все равно не купил бы другую. Эта шляпа была памятью о тех счастливых днях, когда он жил в Москве.

– А ты не мог бы обрезать волосы? – буркнул он. – А то у тебя вид лесбиянки.

Лабри громко рассмеялся.

– А ты прогрессируешь на глазах, – сказал Лабри, когда удалось совладать со смехом. – Это не так плохо! Может быть, ты и не такой дурак, каким кажешься!

– Заткнись! – озлился Дрина. – Поезжай в Москву и делай там…