- Безобразие, да и только! - говорил дядя Афанасий, размахивая сапогами над моей головой. - В нашей семье клоунов сроду не бывало! И чтобы мой племянник в цирке кривлялся… Да я…

- Во-первых, он не кривляется, а учится акробатике, - спокойно сказала Катя.

- Все равно глупость одна. Не желаю я родственником клоуна иметь!

- Да что вы, дядя! «Клоун» да «клоун». Если Вене понравится работать в цирке, пусть и работает. Это не хуже всякого другого дела.

- Не тебе рассуждать о деле! Себе дела получше выбрать не могла! Повыгоднее. Подумаешь, на заводе радость какая.

- Вы мой завод не трогайте! - сказала Катя и даже побледнела - так разволновалась.

- Чем родному дяде спасибо сказать, что учит уму-разуму, ты голос повышаешь. Кто даст хороший совет, как не я!

- Когда мы с Веней вдвоем остались, вы не только совета, вы простого письма не прислали! Как будто вас и нет на свете. Вот и пришлось нам своим умом жить. И дальше можем сами…

- Ну, ну, горячая какая! - засмеялся как-то нарочно дядя и погладил Катю по плечу. - Занят я был, своих дел не обобрать. Ну, что было, то прошло. А теперь работенка у меня - жаловаться грех. Сытно, спокойно. Заведую продовольственным складом. Могу и позаботиться об единственном племяннике.

- Вовсе не надо обо мне заботиться! - крикнул я, вскочил и вырвал красные сапожки из дядиных рук.

Он погрозил мне пальцем. Потом взял со стола красную рубашку, развернул и опять засмеялся:

- А это что за маскарад? Тоже из цирка?

Он смял рубашку и бросил на стол. Валя так старалась, шила мне подарок, радовалась, а он…

- Не смейте трогать! Приехали и портите все! - сказал я и, не помня себя, закричал: - Зачем вы приехали? Катю расстроили; уезжайте домой!

- Веня, Веня, успокойся! - Катя обняла меня и прижала к себе.

- Ну и дети пошли! - охнул дядя.

Катя подала ему полотенце, мыло и спокойно сказала: