Лети!-с силой воскликнул он.

И тело солдата, вздрогнув в последний раз, бессильно обмякло.

Пальцы, вцепившееся в отворот, разжались и рука упала вниз.

Герман медленно опустил голову солдата и с недоумением посмотрел на свои окровавленные ладони.

Фонарь качнулся и лицо солдата, бывшее доселе в тени, попало в неровный круг света.

И полковник с нарастающим, иррациональным ужасом увидел на мертвых губах застывшую мечтательную улыбку.

Словно он что-то увидел перед тем, как смерть распахнула перед ним свой изьеденный молью плащ.

Герман накрыл пальцами израненные, выжженые глаза солдата и бережно закрыл их.

А затем поднял голову и в упор взглянул на Хорста.

Полковник резко отшатнулся, чуть не вылетев из седла, и, не в состоянии оторвать прикипевший взгляд от зрачков Германа, в которых одна за другой падали завесы, отделяющие мир мертвых от мира живых, что есть силы всадил шпоры в бока Лотару.

Конь взвыл тонким, заячьим криком, и, почти плача, прыжком скакнул вперед, унося его прочь.

Не помня себя от животого, черного ужаса Хорст фон Клаубе все нахлестывал и нахлестывал коня. Не разбирая дороги, он мчался, словно пытаясь этой безумной ночной скачкой вытравить из памяти жуткое видение глаз Германа, в которых..

И его последнии слова, громом гремевшие в ушах полковника.

"Глупец!Ты бежишь от смерти, которую носишь с собой!Ты бежишшь от себя!"

Но все напрасно.

.. Опомнился он, лишь когда колонна давно скрылась из вида и перед ним возникла маленькая деревушка, затерянная среди лесов.

Хорст спешился и, отдавая поводья конюху, виновато поглядел на Лотара. Бока несчастного коня, все в разводьях пены и мыла, ходили ходуном. Его била мелкая неостановимая дрожь.

- Загнали вы лошадку, господин военный-сочувственно заметил конюх.

- Видать, нужда большая была, так мчаться ночью напролом... Хм..