Добрая женщина искренне любила своего приемного сына, но еще более любила самого младшего из сыновей, почти ровесника Раймунда.

Но, увы, он не блистал умом, и сравнение всегда было не в его пользу. Это было тяжело для госпожи Фабр, и сама того не замечая, она часто бывала в дурном на-» строении и несправедлива к Раймунду. Что же касается ее сына, то зависть, которую он уже с детства питал к своему приемному брату, с годами лишь обострилась.

Раймунд замечал все это.

Ему было уже четырнадцать лет, он был силен и ловок, полон мужества и гордости, — и вот однажды он обратился к Мартину Фабру.

— Отец! — сказал он, — пора уже мне самому содержать себя и поискать себе счастья. Вот уже восемь лет прошло, и вы обращаетесь со мной, как с сыном, — теперь пришла и моя очередь попытаться воздать вам за все добро, что вы мне сделали, и позаботиться о вас!

Во всей Северной Америке дети как можно скорее стараются жить самостоятельно на свои средства, так что подобное заявление вовсе не удивляет родителей. Ни Мартин Фабр, ни его жена не воспротивились желанию молодого человека; они дали ему свое разрешение, попрощались с ним и пожелали ему удачи.

В Квебеке, куда он сначала отправился, Раймунд поступил юнгой на английский корабль и отплыл в Филадельфию.

Так началась его странная карьера, эта борьба с самыми различными и профессиями, в которой гибнут слабые, а сильные закаляются уже навсегда. Воодушевленный безграничным самолюбием и истинной страстью к науке, Раймунд разделил свой день на две части: одну посвящал добыванию средств для пропитания, другую же проводил в библиотеках, на публичных лекциях или у себя в комнатке, восполняя пробелы в своих знаниях. Древние и новые языки, математика, физика, естественные науки, рисование, теория и техника различных ремесел — все интересовало его.