- Да я-то что? Я все считал, - начал оправдываться Шливи.

- Хреново считал, - поддержал Луи Мганда, - раз так получилось.

- Я не виноват, так вышло, - Шливи сделал шаг назад.

- Ах, не виноват, - разъярился Луи, - ах, не виноват? Мало того, что мы по твоей вине топали восемь дней по пустыне, так, оказывается, еще и зазря топали. А кто мне уберет крылья, кто мне даст нормальное зрение? Может быть ты?

Лицо Луи, обычно темно зеленого цвета, стало почти черным от прилившей крови, он наступал на сжавшегося в комочек Шливи. Из его рта брызгала слюна, а черные глазки стали какими-то лиловыми, что еще больше испугало Шливи. Он никогда не видел Луи таким злым, и страх сковал его мышцы так же, как панцирь сковал его тело.

- Прости, - сказал он едва слышным голосом и тем самым подписал себе смертный приговор.

Молниеносным движением Луи впился острыми клыками в голову испуганной черепахи, прокусив ей один глаз. Шливи закричал от боли, и его крылья бессильно захлопали по панцирю. Hа землю полилась темная кровь, смешавшаяся с черной глазной жидкостью, и ослепшее животное ударило лапой в воздух. Он не видел своего врага, так как его голова была зажата в мощных зубах Луи. Последний сильнее сжал челюсти и раздался треск, словно кто-то наступил на сухую ветку. Шливи вскрикнул в последний раз и его лицо вдруг деформировалось, стало неестественно продолговатым, растянутым, а под кожей череп вдруг заиграл двумя половинками. Его лапы несколько раз конвульсивно проскребли в дорожной пыли глубокие борозды, и он затих.

Оставив его лежать на земле, Луи развернулся к застывшим от ужаса черепахам.

- Дурак заслужил свою смерть, - первым высказался Мганда. Он действительно так считал.

Зорк и Бхавата со временем тоже пришли к такому мнению. Дорога к остальным черепахам им теперь была закрыта - кто их примет такими уродливыми в свою общину? Потому им оставалось держаться лишь друг друга. Возникал вечный вопрос. Что делать?

- Hу и что же они сделали? - спросил Алекс, который слушал Хосинду, затаив дыхание.