Утром приходят - компы стоят безжизненные, мониторы потухшие, корпуса остывшие. Глядь, а кабель то весь черный стал. И в воздухе горелым пахнет. Вызвали милицию с собаками, те облазили все, обнюхали, да и говорят: -Hе выдержала у вас проводка нагрузки, потому что, китайская, каким-то чудом пожара не случилось, хотя техника основательно попорчена, да предохранители повыбиты....- И ушли. Стоит Тони, слезы на глазах, понимает, что все это циганкиных рук дело, да одного не сооброзит ни как - почему это пожар не разгорелся. Вдруг видит - на столе два карандаша кохиноровских лежат, забытые секретаршей начальника, да сложенные на подобе крестика... Перекрестился, отпросился домой, бегал по рынку, искал циганку-торговку, да так и не нашел. Домой приходит, садится чай пить, смотрит - а шнур у его компьютера весь такой из себя беленький, новенький, аж светится весь. И отец довольный ходит: -Глянь, Тох, какую вещь у цыган по дешевке купил....... Рассказчик замолчал. Все напряглись - хлопнула подъездная дверь и кто-то тяжело ступая начал подниматься по лестнице. Гулкие шаги отдавались в побледневших ушах поинтовщиков, вызывая на их лицах гримассы отчаяния. Сердца сидевших в кругу ребят бешенно застучали, невесть откуда взявшийся холодок пробежал по комнате. Пахнуло могильной затхлостью, огонек свечи затрепетал, яростно борясь за жизнь, и потух. Чернота полоснула по глазам. Шаги раздавались все ближе и ближе. Вот они на втором этаже, вот уже на третьем. Вот они уже на площадке, рядом с дверью. Словно гильотина лязгнул замочек и дверная ручка немного повернулась. Дверь с леденящим кровь скрипом приоткрылась на сантиметр. Потом еще на один. Потом стала быстро открываться, наваливаться на ребят с неудержимостью транссибирского экспресса. Леночка не выдержала и закричала. Михаил вскочил. Хиппи спрятался за спину гопника, а тот вцепился в руку панка. Томительные мговения длинной в вечность и, наконец, дверь открыта целиком. А на пороге стоит.....