— Не прикасайтесь к моей сумке своими грязными руками! — воскликнула она.

— И вовсе они не грязные, — возразил он мягко. Поднес руку к своим глазам. — Во всяком случае, не такие уж и грязные. Итак, вашу сумочку, миссис Бентолл!

— Она в шкафчике у кровати, — с презрением бросила она.

Не сводя с нас глаз, он прошел в другой конец комнаты. У меня мелькнула мысль, что он не очень-то полагается на того парня, с мушкетоном. Он достал из шкафчика серую сумочку из крокодиловой кожи, отстегнул пряжку и вытряхнул содержимое на кровать: деньги, гребень, носовой платок, косметичку и всякую прочую дребедень, вплоть до губной помады. Но пистолета среди этой дребедени не было.

— Действительно на вас не похоже, — сказал он, как бы извиняясь. — Но ведь чтоб до пятидесяти дожить, даже собственной мамочке нельзя доверять, леди, и... — Тут он замолчал, взвешивая сумочку на руке. — Тяжеловата она все-таки! — Он заглянул внутрь, погрузил туда руку, вытащил обратно, ощупал сумку снаружи, снизу. Послышался слабый клацающий звук, и второе дно отвалилось, повиснув на скрепках. Теперь послышался удар тяжелого предмета об пол. Яхтсмен нагнулся и поднял тупоносый пистолет-автомат.

— Еще одна липовая зажигалка! — подытожил он весело. — А может, это флакон или пудреница? Да мало ли что!

— Мой муж ученый. В своей области — крупнейшая фигура, — весьма категорично заявила Мэри Гопман. — На него дважды покушались. Я... У меня есть разрешение на пистолет.

— Ладно, я выдам вам расписку, так что все будет красиво и по закону, — сказал он успокоительно. Но испытующий взгляд яхтсмена свидетельствовал: это миролюбие показное. — Итак, на выход! Рабат, — это распорядителю укороченного мушкетона, — через веранду! И чтоб между парадным и такси они были как шелковые!

Операция была организована на высшем уровне. Я не смог бы ничего предпринять, даже если в попытался. Но я и не пытался. Пока не пытался.