— Черт возьми, сэр! — воскликнул я, но потом взял себя в руки. — Таково положение вещей, — сказал я более миролюбиво, — насколько мне известно. Ведь мне не было и трех лет, когда она умерла.

Выражение его лица не изменилось, только взгляд на кратчайшее мгновение остановился на моем бокале. Я почувствовал необходимость взять его и выпить почти, как лекарство. После этого он немедленно был наполнен вновь. Между тем, мой собеседник продолжал осушать свою порцию крохотными глоточками.

— Она умерла от чахотки, — продолжал он.

— В Ричмонде?

— Да, это так.

— Отлично, — констатировал он. — А Ваш отец?

— Отлично, сэр? — изумился я.

— Ну, ну, молодой человек, — сказал он, касаясь моей руки. — Чувствительность тут не уместна. В данный момент слишком многое поставлено на карту. Я всего лишь имел ввиду, что это именно тот ответ, которого я от вас ожидал. Ну так, что же ваш отец?

Я кивнул.

— По всей видимости, он был актером, как и мать. Он исчез из нашей жизни за год или два до ее смерти.

— Все так, — пробормотал он так, словно и этот ответ удовлетворил его. — И у вас появилась счастливая возможность, после смерти матери, быть усыновленным состоятельным человеком из Ричмонда, Джоном Аланом, и его женой?

— Я бы сказал точнее, что мистер Алан пожалел сироту и взял к себе в дом. Формально я не был усыновлен.

Сибрайт Элисон пожал плечами.

— И все же, как член семьи Аланов вы пользовались преимуществами, в которых другим было отказано, — отметил он. — Например, вы провели четыре года в Англии, в частной школе Мэнор Хауз на севере Лондона, не так ли?

— Да, — согласился я. — Ваше знание таких подробностей из моей жизни меня просто обескураживает.

— И смею предположить, что приблизительно в это же время вы впервые столкнулись с Энни в каком-то, ну скажем, сне или видении.

Я вытаращил на него глаза. Никто в этой жизни, вне моего сна, не мог знать о ней. Я никогда и ни с кем о ней не говорил.