Когда памятник сгнил, родственники заказали в мастерской металлический, а этот привезли и поставили бабке во двор. Памятник был сколочен из ящичков разного размера, раньше так делали. Например, в самом низу был широкий ящик, выше чуть меньше, вроде как тумба с наклонными стенками, а еще выше маленькая коробочка. А на коробочке металлический крест с двумя перекладинами. Самая нижняя - косая, я где-то читал, что она одним концом указывает на землю, а другим на небо. Мне было страшно смотреть на этот памятник.

Когда я застучал кулаком в обитую черным войлоком дверь, бабка долго не открывала, а потом, наконец, вышла.

- Привезли? - строго спросила она у меня.

- Привезли, - я кивнул.

А еще мне казалось страшным то, что гроб привезли именно на тракторе. Я тогда не сообразил, что в деревню не всегда проедешь по раскисшим дорогам, казалось, что это специально.

И теперь мы сидели около керосиновой лампы и ели суп. Мои тетки, обычно разговорчивые за столом, молчали. Только когда принесли картошку, я понял, что еще кто-то утонул. После ужина братец мне сказал, что утонул Витька.

Витьке было двадцать лет, он каждый день бегал до самой Листвянки, тренировался. И еще он молотил кулаками ствол засохшей яблони, нарабатывая мускулы. Мне казалось диким, что такой здоровяк мог так просто утонуть.

- А он тоже не смог пробить торф? - спросил я у братца.

- Может и смог бы, но водоросли на нижнем дне могли опутать его ноги, не пустить наверх.

- Там и водоросли есть?

- Конечно. Ты слышал, что бабка сказала? Озеро есть хочет. Кто там, по-твоему, ест? Водоросли и едят.

- Зачем тогда ты ходишь туда?

- Главное не нырять, - ответил братец, - правда, из-за холодной воды может свести ногу.

- И что тогда?

- Ничего! Утонешь и все. И водолазы не достанут. Потому что второе дно.

Вечером я сидел на скамейке перед домом, и слышал, как разговаривают тетки на веранде.