Генерал тоже покосился на дверь парилки.

— Птички, — сказал он. — Ну-ну. Что ж, в сад так в сад.

Он встал, поплотнее затянул на бедрах намокшую простыню, прихватил со стола кружку с квасом и, пригнувшись в низком дверном проеме, вышел вслед за полковником.

Под ноги ему легла молодая зеленая травка, а сквозь яблоневые ветви ударило предзакатное солнце. Они обогнули вросший в землю сруб полковничьей бани и уселись на скамеечку, вкопанную почти над самым обрывом. Внизу лениво изгибалась излучина реки, с желтой полоской пляжа, на противоположном берегу клубился зеленый дым ивовых зарослей с острыми копьями камышовых листьев. У самого берега в воде лежала затопленная лодка, и генералу сверху было хорошо видно, как внутри нее колышутся длинные студенистые космы водорослей.

Оказалось, что Моршанский прихватил с собой сигареты. Он предложил пачку Федору Филипповичу, но тот мужественно отказался: излишеств с него на сегодня достаточно. Тогда полковник закурил сам и, щурясь на противоположный берег, негромко заговорил:

— Вы заметили, товарищ генерал, что творится на валютной бирже? Доллар упорно падает, а рубль не менее упорно лезет вверх, отвоевывая пункт за пунктом...

— Вообще-то, меня это не очень волнует, — признался Потапчук. — Сбережений у меня кот наплакал, так что, как говорится, терять мне нечего, кроме своих цепей. А если серьезно, Петр Авдеевич, я что-то не пойму, почему тебя это так беспокоит? Ладно бы, было наоборот! Понимаю, те, кто держит свои вклады в валюте, могут слегка пострадать, но сам посуди, сколько же можно есть с руки дяди Сэма!

Моршанский едва заметно поморщился, как будто услышал несусветную глупость.

— Не знаю, Федор Филиппович, — возразил он. — Может быть, с вашей точки зрения все это так и выглядит, но я, как вам известно, возглавляю аналитический отдел, и мне не нравятся неожиданности, даже если на первый взгляд они кажутся приятными.