Все это время Флора двигалась ему навстречу с такой же бешеной энергией несказанного возбуждения. О, та «безуминка», которую она сразу же заприметила в глазах Адама, о многом говорила — и не обманула! Он бесподобен в дикости своей страсти!

Она испустила долгий томный вздох и, нежно поцеловав Адама, мурлыкающими звуками подтвердила свое удовлетворение. Выразить счастье более членораздельно не было ни сил, ни желания.

Теперь, когда миновала лихорадка первоначальной спешки, он имел досуг высвободить больше голого тела из кокона сложного наряда. Закончив хлопотную работу с крючками, пуговицами, шнурками и лентами, Адам надолго припал к соскам пышной обнажившейся груди, серебристо-белой в полумраке.

— А сейчас моя очередь, — шепнула Флора и занялась его сорочкой, ворот которой был сколот бриллиантовой брошью.

Как только мускулистая грудь молодого человека оголилась, проворные руки девушки стали медлительно-ласковыми, и Адам закрыл глаза от наслаждения, когда нежные подушечки ее пальцев неспешно загуляли вокруг его сосков. А потом он ощутил легкое шаловливое прикосновение горячего языка, который медленно путешествовал от его шеи ниже, ниже и ниже…

С чисто детским самозабвением, напрочь позабыв о времени и обстоятельствах, они предались совсем недетской игре взаимного неспешного ублажения. Они проказничали от души, пробовали разные позы и способы. Войдя в раж, Адам не знал удержу. Флора даже испугалась его неутомимости.

— Послушайте, — шепнула она, — вам совсем не обязательно быть таким… самоотверженным! — В ответ раздался чувственный смешок.

— Поверьте, мне это приятно! — сказал Адам и так энергично в очередной раз вошел в нее, что она полувскрикнула от наслаждения.

Но в конце концов молодой человек опомнился. Их отлучка из бальной залы шокирующе затянулась. Надо было возвращаться, и побыстрее. Поэтому он дал себе волю и больше не сдерживался. Одновременный оргазм на какое-то время оставил их бездыханными.