У Адама и в мыслях не было стать чьим бы то ни было официальным ухажером!

Несмотря на эту решимость выбросить Флору из памяти, во время долгого пути домой он снова и снова возвращался к той ее фразе, что гвоздем засела в голове.

«Отец снисходителен к моим друзьям».

Это как же прикажете понимать?

И насколько велика толпа бывших до него мужчин?

Можно ли предположить, что со всеми своими «друзьями» она дружила очень тесно, в том числе и по каретным сараям в промежутках между турами вальса?

Лишь усилием воли Адам обуздал ярость, которую возбуждала эта мысль. Столь же трудно было справиться с томлением по роскошному телу Флоры. «Она тебе не нужна, ты ее не хочешь», — снова и снова напоминал он себе. А впрочем, он зарекся насчет всех женщин и отныне ни одну и на пушечный выстрел к свой душе не подпустит! Даст себе отдышаться от несчастного супружества. Он столько всего натерпелся от высокородной жены, что его не скоро потянет на новые приключения, из-за которых можно угодить в те же проклятые тенета! А Флора — это так, это скоро забудется, это не более чем минутное наваждение — последняя виньетка в захлопнутой книге прошлого.

2

В ближайшие дни мысли Флоры то и дело возвращались к Адаму Серру.

Тем временем полным ходом шли сборы к долгому путешествию по деревушкам абсароков.

Обычно Флора настолько хорошо справлялась с организационной работой, что лорд Халдейн с некоторых пор доверял ей хлопотное дело подготовки к очередной экспедиции. Однако на сей раз сладостные и волнующие воспоминания о приключении на званом вечере у судьи Паркмена до такой степени отвлекали Флору, что она по два раза составляла один и тот же список, забывала сделать простейшие вещи, а при найме проводников и слуг проявляла такую рассеянность, что могла бы взять носильщиком даже горбатого карлика. И все потому, что в самый неподходящий момент ей вдруг вспоминалась улыбка Адама, или тепло его губ, или что-нибудь еще более возбуждающее. В таких случаях она надолго теряла нить предыдущих мыслей.