Ты можешь не рассмотреть его, оттуда плохо видно, я проверял. Но в любом случае через минуту-полторы после нашего сигнала зажигалкой бетономешалка должна включиться. Она будет хоть немного глушить вышкаря, который напротив здания. Усек? Как только ты включишь ее, сразу на всех парах лети сюда. Не сюда, а к концу штабеля. Мы с лестницей будем уже там. Фриц делает выстрел, мы втроем подлетаем к нему и уже вчетвером бросаем лестницу на вышку. Первым иду я, вторым — Фриц, затем Пепел и ты. Машина будет ждать нас на подъезде к заводу. «Техпомощь» зеленого цвета, она уже там… Если меня «уделает» вышкарь, смело подходите к шоферу, он знает, куда ехать… Все!

Гадо перевел дух и спросил, какие будут вопросы.

Я тут же поинтересовался насчет другой вышки, той, что слева от «военторга». Если один вышкарь, справа, не услышит выстрела, то тот, что слева, услышит его наверняка… Кроме того, нет никакой гарантии, что Фриц попадет в него с первого раза. Если вышкарь слева быстро «въедет» и сообразит, что к чему, он начнёт поливать из автомата прямо по вышке!

— Никаких стопроцентных гарантий тут нет и быть не может, — бесцеремонно оборвал меня Гадо. — Люди спотыкаются на ровном месте… Начнёт или не начнёт он стрелять по вышке, это еще вопрос. Там солдат… Ему никак не увидеть, мертвый он или нет. Он может начать стрелять только по нам, бегущим по лестнице к вышке. Если все пойдет как надо и мы будем действовать быстро и слаженно, раньше у него никак не получится — растерянность. А «снять» бегущего над зёмлей человека с такого расстояния практически невозможно.

Внимательно выслушав аргументы Гадо, я призадумался. У него было вдвое больше шансов проскочить на вышку невредимым, нежели у меня… Мое положение при таком раскладе было наихудшим, я должен был бежать последним!