«Далековато, но возможно, — думалось мне. — Там нас действительно не достанут менты, а потом можно уйти в Иран. Да какая разница куда, лишь бы не в зону!» В конце концов, в жизни любого человека должен быть момент истинного выбора и самоутверждения, момент, когда на кон приходится ставить все до последней крохи. При этом всегда нужно быть готовым к «облому».

О, я слишком хорошо знал подобные вещи по картежной игре, в которой кое-что мог. Ещё в первые годы отсидки судьба свела меня с хорошими «учителями» в этом деле. Мои земляки-одесситы всегда славились своими «золотыми» ручками и научили меня играть без проигрыша, почти без проигрыша. Две-три бесконечные секунды, и карта открывается… Иногда такой миг «весит» больше, чем год беспрерывной нервотрепки. Но если ты не ошибся и не дал маху, он стоит года блаженства! Тогда ты испытываешь примерно то же, что и нищий, внезапно нашедший клад, настоящий клад. Твои руки слегка дрожат, сердце бьется, как у вырвавшейся на волю птицы, и сам ты уже далеко от игры… Ты словно оставивший свое прошлое человек, которого ждет то, чего еще никогда не бывало. Но то игра…

В горле у меня все пересохло, я даже не заметил, как вспотел.

— Когда? — хмуро спросил я у Гадо, желая знать точное время побега.

— Сегодня ночью, — коротко ответил он. — Мы все, как и ты, ходим эту неделю в ночную смену… Встретимся у опилочного бункера под лесозаводом. Прихватишь деньжат и вольную одежку, больше ничего. После двух.

Мне не терпелось узнать хоть какие-то детали и подробности, я уже имел на это право, но Гадо взмахом руки остановил меня.

— Нас будут ждать, — сказал он. — Сутки пересидим в надежном месте, потом разойдемся.