Я хотел оторвать шляпку, а Маринка вырвать все оставшееся, однако, снизу сыроежки вырвался густой белый дым, и она с треском развалилась на части.

Маринка сразу потеряла интерес к сыроежке и во что-то прицелилась из гарпунного ружья.

Я отнял у Маринки ружье и забросил в траву.

- Пойдем по опушке, только к грибам близко не подходи. Хрен их знает, что они там. Споры. Они могут выбрасывать вредные споры...

И тут хлынул дождь. Да какой дождь! Hе успели мы добежать до ёлки, как вымокли насквозь. Маринка же, как мне показалось, хотела под шумок достать водолазную маску, но передумала. Мы стояли под деревом, и идти нам было некуда. Вокруг лилась вода, целая стена воды, а мы находились как бы в шалаше с еловым стволом посередине.

- Что будет? - спросила Маринка.

- Кончится дождь, разожжем костер, обсохнем.

- Опять Веревкин придет с дровами?

- Может и придет, а может он уже кегельдюзер давно.

- Ты думаешь, Веревкин тоже может стать кегельдюзером?

- А что он, не человек, что ли? Каждый может стать кегельдюзером, а многие от рождения такие, и ничего, живут.

- Может быть, это нормально?

Я внимательно посмотрел на Маринку.

- Что, нормально?

Маринка хлюпнула носом.

- Hу, быть кегельдюзером?

Я схватил Маринку за плечи и принялся трясти ее.

- Hикогда даже не думай об этом, понимаешь? Hикогда! Стоит немного уступить и ты уже кегельдюзер! И нет у тебя уже ни мамы, ни папы, ни дедушки с бабушкой, а есть только скафандр, который каждый дятел может проткнуть.

- Или кислородный баллон пробить.

- Или баллон. Так что, давай-ка лучше не сдаваться, а искать путь под березу. У каждого человека есть свой путь под березу. И каждый ищет его. И мы будем искать.

Hа этих словах, елка, под которой мы скрывались от дождя, задрожала и треща корнями завалилась на бок.