- Автоген нужен.

- Ты мокрый!

- Дождя вроде не было, - я потрогал рукав куртки.

- Ты плавал вокруг лодки, как ты можешь быть не мокрым?

Я подавленно отстранился от Маринки и сел на бетон космодрома.

- Знаешь, - сказала Маринка, - мне кажется, что мы не ходили в лес за сыроежками.

- Мы не ходили в лес? А как же мы в него попали?

- В том и дело, - Маринка отняла руки от лица, мотоцикл... Ты помнишь, куда мы ехали на нем? И что случилось дальше?

- Маринка, блин!

- Ты же впереди сидел, - жалобно сказала Маринка, - ты должен был знать, куда едешь. Я ничего не видела. Мы ехали, а потом ты отнял у меня пакет с банкой и закинул на дерево.

- Какой еще банкой?

- С молоком. Мы ехали со станции, где покупали молоко. А потом заблудились.

- Hа мотоцикле?

- Hет, мотоцикла уже не было. Я посмотрела, а ты стоишь у дерева и держишься за голову. Я испугалась, не хотела отдавать молоко.

- Подожди, ты не хотела отдавать грибы. Сыроежки! Мы же набрали!

- Hикаких грибов не было, мы молоко везли. У Морозовых еще почту забрали.

- Да, - кивнул я, - потому что старушка у Морозовых почтальон. У нее ноги болят. Мы и забрали. Пять газет, письмо для Озерниковых, а для Витьки квитанцию на посылку.

- Черт, - я стал рыться в карманах, - а где квитанция? Он диски эти полгода ждал.

- А фамилия у Витьки, какая?

- Веревкин, - ответил я, а потом прикусил язык.

Маринка выразительно посмотрела на меня.

Я схватился за голову.

- Погоди, Маринка, погоди. Он, что ли, приходил?

- Да никуда он не приходил! Ты, Витька, совсем уже. И звездолета никакого нету, а ты плавал только что. И мокрый как суслик.

- Сорокина куда убежала? Может нам туда надо?

- Она уже далеко, - Маринка посмотрела на горизонт, скрытый плотным строем осин.

Я потрогал рукав куртки. Он был сухой. Тогда я посмотрел на звездолет. Он был на месте.