— Ты меня тоже, — вяло откликнулся Сэм, неясно, впрочем, что имея в виду. — А помнишь, — спросил он после минутной паузы, — как здесь же, на этой же кухне, четыре года назад ты спросил меня, почему ясновидящие не умеют толком использовать свой дар для себя?

— Помню, конечно. Меня это всегда раздражало!

— Тонечку тоже! Знаешь, чем-то вы с ней похожи... странно, правда?

— Почему странно? У нас ведь с ней одинаковый психотип...

— Ну, знаешь, я серьезно... Так вот, тогда ты задавал этот вопрос. Теперь ты знаешь ответ на него. Тебе не хочется перестать его знать?!

Евгений понял.

— И чтобы вообще никто не знал этого ответа? Чтобы управление случайностями, — Сэм вздрогнул от такого прямого «называния», — перестало существовать, так?

— Да!

— Нет, Сэм, не хотелось бы. Ни за что не хотелось бы.

— Даже если это...

— Даже если — что угодно. Клянусь!

— Вот ты и врешь! Полчаса назад ты говорил...

— Я не вру, Сэм. Это же разные вещи! Да, наверное, я убил бы тебя, если бы не сдержался — просто чтобы отомстить... Но даже тогда я не уничтожил бы письмо, наоборот — постарался, чтобы его прочитали те, кто способен понять и использовать. Это могло бы вызвать новые трагедии, согласен...

— «Но всякое неумение есть не добродетель, а бессилие», так?

— Именно. Буддисты часто говорят умные вещи. И отцепись!

— Послушай, — сказал Сэм, неожиданно покраснев. — Ты уже помог мне однажды. Можешь сделать это еще раз?

— Смотря чем! — резонно заметил Евгений.

— Ты не мог бы одолжить мне... то есть, что я говорю, подарить, не одолжить, вряд ли я смогу вернуть...

— Сколько?

— На билет до столицы... Ну, и сколько сможешь... В общем, я не знаю... — Сэм окончательно смутился.

Евгений пристально на него взглянул:

— Послушай, что ты еще придумал? Какой билет? Куда тебя понесло?