- Ах, как это мило! - язвительно воскликнула пани Шафранец. - Нет чтобы о людях подумать! Замок! Да кому он теперь нужен?! Но такие уж настали времена: ты, человек, хоть пропадом пропади, зато Замком сможешь полюбоваться. Вот так порядки! Ну и ну!

- Вы не совсем правы, - очень осторожно возразил Петровский (он очень не любил вступать в пререкания с пани Леонтиной). - Разве о людях мало заботятся! Посмотрите, сколько новых домов выстроили, - повсюду, куда ни глянь.

- А наш? Что же нам, до конца дней своих в этой трущобе прозябать? - не унималась старушка.

- И до нас дойдет очередь. Вам это известно не хуже, чем мне. Наш дом снесут. Мы получим новые квартиры, и гораздо раньше, чем восстановят Замок. Не в один год все делается, а постепенно, планомерно.

- «Получим»! - с горечью повторила пани Леонтина. - А где?! Нет, нет, не нравится мне это! Никогда у меня уже не будет такой дивной квартиры, как до войны.

Однажды в воскресенье пышнотелая и почти круглая пани Анеля, радуясь, что у нее нет сегодня дежурства в больнице, чистила в кухне овощи к обеду и неторопливо говорила старухе Шафранец, следившей за чайником на газовой плите:

- Для здоровья важнее всего спокойствие. А тут с каждым днем все неспокойней. А как хорошо было раньше!

- «Раньше, раньше»! Нашли о чем вспоминать! - раздраженным голосом прервала ее старушка. - Раньше мне и в голову не могло прийти, что d нашем собственном доме, в нашей собственной квартире, - слова «собственные» она особо выделила, - я буду себя чувствовать точно квартирантка, которая всем мешает, всех раздражает, от которой кое-кто рад бы избавиться…

- Э-э-э, вот уж неправда, пани Леонтина! Мы все помним, чем вам обязаны. Вы приютили нас в тяжелые времена. Такое не забывается!

- Не забывается, говорите? А учительница тоже не забывает? Не забыла она, как ее к нам привел Петровский… господи, сколько уж лет минуло… шесть, не меньше… привел озябшую, еле живую… Мы ее приютили, отогрели, накормили, жить у нас оставили, а теперь она…