- Они это всегда помнят, пани Янина. Старушка мне много раз рассказывала, какая это была тяжелая и страшная зима. Но поймите и вы их. Люди они пожилые. Война у них отняла единственного сына, никого у них нет.

- А невестка, а внук?

- Где? За морями-океанами?… У старушки больная печень, поэтому она такая раздражительная. Комната у них неудобная, проходная…

- Они сами ее выбрали! Не помните? Черник предлагал им свою, а они отказались.

- Отказались, потому что в проходной теплее. Окна выходят на улицу, балкон есть. А пан Франтишек любит возиться с цветочками.

- А по-моему, они выбрали проходную, чтобы удобнее было за всеми подглядывать. Пани Леонтина как усядется в кресло за занавеской, так и следит, кто куда пошел - в кухню, в ванную или еще кой-куда. Тут нужно ангельское терпение, чтоб выдержать!

- Может, и так, - спокойно согласилась медсестра. - А что им еще остается? У каждого из нас своя работа. У меня - больница, у вас - школа, у Петровского - контора, у Черника - завод, даже у мальчишек Петровских и то есть свои дела и заботы, а что у них? Старость, недомогания, и только…

Пани Анеля тяжело вздохнула, и на мгновение по ее жизнерадостному, розовощекому лицу пробежала тень печали, но тут же исчезла.

- Ох, и обед у меня сегодня будет! - заговорила она весело. - Пальчики оближешь! Картошка с жареной рыбой. Приглашаю вас на обед!

- Нет! Нет! Что вы! Большое спасибо! - испуганно отказалась учительница. - Я уже приглашена к одной знакомой.

Она поспешно вернулась к себе в комнату, где после солнечной кухни казалось совсем темно. Зимой солнце сюда заглядывало только по утрам. Учительница встала у окна, и лицо ее прояснилось: перед ней была скованная льдом Висла, которая серебрилась на зимнем солнце. Весело алели мчавшиеся мимо автобусы. По набережной прохаживались люди: взрослые и дети, катили младенцев в колясках, вели на прогулку собак. Одни собаки шагали важно и чинно, другие упрямились, рвались с поводков.