- Тебе это кажется, Иренка. Нечего за него заступаться, я же вижу, что он баран. То, что они проходят, несложно.

- Может, у него нет способностей к математике?

- Есть, не бойся. А нет, пусть берет усидчивостью.

- …и условий тут нет для учебы. Стол вечно занят, радио включено, машинка тарахтит. Геня читает вслух. Переехала бы эта учительница, что ли! Были бы у нас две комнаты…

- Ну подумай, куда ей переезжать?

- Школа обязана давать площадь учителям.

- Ты говоришь так, точно с луны свалилась.

- Ну, тогда пусть уезжает куда-нибудь к родственникам, - не унималась Петровская. - Нашел бы себе Черник жену с квартирой, тогда учительница переехала бы в его комнату.

- Или забрал бы внук из Америки к себе стариков Шафранцев… Нет, лучше пусть пришлет им домик с огородиком! - В голосе отца слышится раздражение. - Что за глупости приходят тебе в голову? Погоди, мы скоро получим большую квартиру. Вот увидишь. Не вечно же стоять этой развалюхе!

- Да, «увидишь»! Сколько тут комиссий перебывало, а толку-то что? Жди у моря погоды. А мальчик за все расплачивается.

- Пожалей, пожалей его еще. Вот я за него возьмусь! Если здесь шумно, пусть занимается на кухне. После обеда там тихо. Никому он не помешает.

- Может, не помешает, а может, и помешает, - философски замечает мать, - в такой казарме человеку и чихнуть громко нельзя.

Старики Шафранцы за занавеской тоже укладываются спать.

- Леоня, душечка, проверь, закрыт ли газ на кухне.

- Закрыт. И дверь черного хода заперта. Грудзинская сегодня вернулась раньше с работы, и я сама заперла дверь. Я ужасно боюсь воров. Вроде бы красть у нас нечего, а все же… В проходной комнате ни тебе закрыться, ни отгородиться… Ну и дела! В своей собственной квартире живем, как на улице… Тут нужно ангельское терпение, чтобы выдержать. Если бы Петровским дали квартиру, как обещали, Черник перебрался бы в их комнату, а мы бы заняли две…