«Как же мне надоел и этот кабак, и этот жалкий поселок, с нелепой амбицией присвоивший себе ранг Столицы Неизвестно Чего, и этот несерьезный Фикус, попавший на перекресток Больших Дорог скорей всего по ошибке… — Юл остановился посреди пустынной улицы и с тоской посмотрел по сторонам. — Урбанисты, черт бы их всех побрал! Понастроят небоскребов и думают, что таская за собой привычные мерки по всей Вселенной, словно любимый ночной горшок, можно обеспечить счастливое существование в любом Мире!!!»

Юл так увлекся новым для себя видом деятельности — анализом путей развития цивилизаций, что не сразу обратил внимание на радостное и настойчивое воркование у себя за спиной.

— Юл Элбрайн, мне лгут мои глаза, или мне лгали мои же уши? Дружище, это ты или это лишь твоя тень? Неужели я незаметно для себя переплыл Стикс? Мой папа всегда ставил мне в укор мою невнимательность…

— Шил Шайен, я затрудняюсь ответить на все твои вопросы сразу, но одно могу сказать точно: ты самое большое трепло на подступах к Дальнему Космосу. — Юл тепло улыбнулся: Шил как всегда был неотразим, толстый болтливый ящер — уроженец созвездия Лебедя, лентяй, обжора и прохвост, но тем не менее «классный» специалист по робототехнике и в общем-то неплохой парень, если бы только не ежегодный сезон линьки. В период линьки Шил был абсолютно невыносим.

— Нет, правда, — счастливо осклабился Шил, обнажив два ряда таких зубов, что сразу стало понятно, почему к нему намертво прилипла кличка «Крокодил Данди — 2». — Мне сказали, что ты погиб во время последней экспедиции к Шарму-6.

— Это не такое уж большое преувеличение. По крайней мере, та экспедиция действительно стала для меня последней. — Юл тяжело вздохнул. — Меня отправили на пенсию.

— Куда?!

— На свалку.

— Слушай, а ты не таво… как сказал бы мой папа: не хлеб у меня решил отбивать, по части трепа?