* * *
Мы сидели вдесятером на всё той же поляне на краю аэродрома и обсуждали все перипетии недавнего прыжка. Леший с Максимом тоже присоединились к нам. У них тоже была масса новых ощущений: ведь прыжок с 20-секундной стабилизацией совершили они в первый раз.
Как говорил Лёша Челюсти, которому пришлось прыгать вслед за мной, вид меня, стоящего в двери прямо над пустотой, настолько испугал его, что он едва не передумал прыгать. А когда я сиганул в воздушные потоки (достоверно известно, что прыгнул я всё-таки сам), и вовсе он ужаснулся.
Слова выпускающего насчёт того, что боятся не стоит, были обращены к одной из девушек, кажется, к Ане - она успела конкретно побледнеть от всего происходящего. Про меня (а себя ведь не обидишь, верно?), сказали, что держался я на удивление спокойно и даже флегматично, начиная с посадки в самолёт и кончая от него отделением... о было у меня преимущество - не так давно я всё-таки преодолел вековечный страх перед зубными врачами и наконец-то стал лечиться. Разве испугаешь меня после бормашинки какой-то там бездной, пусть и высотой в восемьсот метров...
В общем, все, кто прыгнул, остались целы, невредимы и счастливы. Я тогда уже сказал, что буду в силу своих способностей писать обо всём этом рассказ, который вы сейчас и читаете. Идея была поддержана. И словосочетание "восторженный ступор", прекрасно описывающее моё состояние после повисания в воздухе, было, кстати, подсказано Мадленой.
Потом пошла по кругу новая порция веселья, и я начал гнать. Гон ребятам понравился, поэтому переношу его сюда. Я говорил о том, что открытая дверь, пустота, и шаг в эту пустоту - те вещи, которых можно бояться, и страх этот совершенно естественен. е боятся этого только люди с сильным поражением мозга, у которых даже инстинкты отсутствуют.