колючки то ползком, то мелкими перебежками. Ба!- смотрит она- вот

уже и папин дом. На крыльце стоит сам папа, окруженный цыганами.

Они поют и пляшут. Грушенька подгребает к папе. Он наливает ей

чарку вина и дарит бусы.

Ну все. Точка!- Сыну это дело надоело- Сколько, думает, можно в

кустах сидеть без денег?! - Он из кустов вылез и папу застрелил. А

папа полез в карман за пистолетом, да не успел. Сын в него первым

выстрелил. Угробил, мамочки, родного папу! НИ-ЗА-ЧТО! А, кстати,

пистолета у папы в кармане никакого и не было. Пистолет у него в

других штанах остался. В парадных...

- С лампасами?- перебил Плеткина генерал Полосатов.

- Нет. Просто от выходного костюма. Клетчатые.- ответил Плеткин.

- А. А то я и думаю: откуда у штатского штанам с лампасами быть?

успокоился генерал.

- Ну так я, господа, продолжаю,- сказал Плеткин.- В клетчатых,

значит, пистолет остался. Ну, а хоть бы и в этих штанах пистолет

был- он его так и так достать бы не успел. А сын был военный,

рискованный, и штаны у него были всего одни...

-Как у графа Пардонова!- Захихикал Фуйберг. Анна Ильинична гневно

засверкала глазами.

- Господа! Ну что вы, право слово, меня все время перебиваете?! Я

так никогда не закончу!- Раздосадовался Плеткин.- Так вот... Штаны у

его военного сына были всего одни. С пистолетом. Ошибка

исключена.

А у папы, кстати, было трое слуг. Одна пожилая женщина- кухарка.

Другой- верный слуга, больной радикулитом. И еще один молодой

негодяй повар, который в середине всей этой истории повесился.

Смердяков, значит.

Похоронили застреленного папу на церковном кладбище. На его

надгробной плите и сейчас можно прочесть следующие тревожные

слова.- Плеткин порылся в кармане и извлек оттуда сложенный