— Как, ты говоришь, нашего участкового в компании Мухина называют? Дон Кихотом?

— Да.

— Что же, весьма точно. Кто придумал?

— Муха и придумал,— ответил Костя.— А что?

— Дон Кихот...— задумчиво повторил Владимир Георгиевич.— Дон Кихоты нужны. Во все времена. Ты со мной согласен?

— Не знаю...— растерянно сказал Костя,

— Нужны! Уверяю тебя. С полгода назад был у меня с нашим участковым разговор. На улице он меня поймал, вот как ты сейчас.— Владимир Георгиевич вздохнул.— Пообещал я ему. А! — Он с досадой махнул рукой.— Суета заела, забыл... Как часто свое несовершенство мы на эту пресловутую суету сваливаем! Ты ребят из мухинской компании знаешь плохо?

— Совсем не знаю,— ответил Костя.

— Ничего! Ты их узнаешь. И я их узнаю. С твоей помощью.

Родители восприняли новость по-разному. Мать была в ужасе и панике: к английскому, занятиям в музыкальной школе прибавились тренировки по каратэ. Три раза в неделю!

— Костик, ты надорвешься! Я умоляю тебя... Ради и моего здоровья...

— Лара,— перебил жену Виталий Захарович.— Пусть. Значит, ему это надо. При одном условии, Костя: ни школа, ни скрипка не пострадают.

— Да, папа!

Прошла неделя. Три занятия в школе каратэ, Костю буквально потряс прежде всего дух школы: ритуал вежливости в начале каждого занятия, спокойное достоинство. И отношение каратистов друг к другу: его можно было определить единственным словом — «доброжелательность».

Произошло то, что никак не предполагала Лариса Петровна: ее Костик успевал все — даже с какой-то, казалось, легкостью, хотя внутри этой легкости были напор, жесткий расчет времени, собранность.

Родители не узнавали своего сына.

Случилось еще одно событие, которое Костя не мог объяснить: под липой его больше никто не встречал. Несколько раз, возвращаясь домой поздно, он видел ребят из мухинской компании, но самого главаря среди них не было. Не появлялась и Лена...