Жгут с хмурым лицом пошел открывать дверь.

Скоро он вернулся, а за ним развинченной походкой в комнату вошел мужчина неопределенного возраста в клетчатом костюме. У пришельца были продолговатое бледное лицо, длинный хищный нос с горбинкой, глубокие глазницы, такие глубокие, что тень скрывала глаза. Движения мужчины были гибкими, плавными, и Костя подумал, что клетчатый незнакомец похож на удава.

— Жоржик! Миленький! — заворковала Эфирное Создание, направляясь к гостю танцующим шагом.

Жоржик протянул Жгуту сверток, сказал ровным, бесцветным голосом:

— Пузырь — в холодильник, отбивные — на сковородку...— Он скользнул взглядом по Лене и Косте.— Остальные — кыш!

— Пошли,— сказала Лена, взяв Костю за руку.— Нам тут больше делать нечего.

Костя и опомниться не успел, как они оказались во дворе.

— Постоим под липой,— тихо предложила Лена.

Все, что происходило, Костя воспринимал как сон: она с ним! Рядом. Если решиться, можно тронуть ее рукой.

— Гад полосатый! — вдруг со злостью сказала Лена.

— Кто?..

— Да этот, новый хахаль Эфирного Создания. Придет и всех гонит. Вот до него был дядя Петя, «сантехник первого класса».— Лена коротко хохотнула.— Он так сам себя называл. Напьется и проспит весь вечер на диване. Только похрапывает под музыку!

Костя изумленно молчал.

Они стояли под старой липой. Был поздний вечер, и, похоже, опять собирался дождь.

— И почему все так? — снова заговорила Лена.— Ведь Эфирное Создание хорошая, добрая, веселая, И Жгута любит. А он ее, по-моему, еще больше. Только Жгут...— Лена вдруг оборвала себя.

— Что? — спросил Костя.

— Поклянись, что никому ни слова.

— Клянусь.

— Понимаешь... Жгут ворует. Иногда...

— Ворует? — ахнул Костя,

— Да...— Лена говорила шепотом.— Это редко бывает. Он для матери.

— Для матери? Это как? Зачем?