— Это хобби,— сказал Эдик.

— А у меня сегодня за завтраком,— сказал Кирилл,— очередная педагогическая беседа. Родитель во гневе: финал девятого класса, а возлюбленное чадо не ответило вразумительно на вопрос «Кем быть?».

— Кем быть? — спросил Эдик и взглянул на Костю.

Костя отчужденно молчал, смотрел на мокрое стекло, за которым в потоках дождя туманилась улица.

— Свободной личностью! Вот кем,— сказал Кирилл.— Мы свободные личности.— Он помедлил и добавил: — Скорее бы каникулы.

— Немного осталось,— сказал Эдик и опять взглянул на Костю.— Дотерпим. Больше терпели.

— Маэстро! — Кирилл хлопнул Костю по плечу.— Спуститесь на землю.

— Оставь его, — сказал Эдик. — Ты же знаешь...

— Бред! — засмеялся Кирилл.— Надо подойти, взять за руку, сказать «Пошли!»

— Перестань! — яростно перебил Костя. И добавил совсем тихо: — Она не такая...

— Все они такие,— усмехнулся Кирилл.— Одинаковые. Хочешь, докажу?

— Что?! — Костя ринулся к Кириллу. Между ними встал Эдик:

— Тихо, тихо! Обстановка не для кровавого конфликта. И смотрите: троллейбус.

Друзья устремились к двери, под теплыми нитями майского дождя побежали к приветливому троллейбусу, дверцы которого как раз распахивались.

— Я оставляю за собой право доказать,— все-таки успел крикнуть на бегу Кирилл,— что все они одним миром мазаны.

Глава вторая

«А он мне нравится, нравится, нравится!..»

Три раза в неделю, когда Костя Пчелкин после занятий в школе шел в другую школу— музыкальную, его рабочий день заканчивался в семь часов вечера. И лишь без четверти восемь, если не подводил городской транспорт, он попадал в свой двор

Вот и сегодня на перекрестке через квартал от его дома остановился троллейбус, на мокрый тротуар легко выпрыгнул Костя с сумкой через плечо, нагруженной учебниками и тетрадями, со скрипкой в левой руке. Стрелки на желтом светящемся диске часов показывали без десяти восемь.