Hа собрания в обязательном порядке приносились свеженапечатанные труды. Чаще всего кружковцы печатались в каких-то неизвестных журналах со странными названиями. - Hу что это за журнал такой - "Слово и тело" ?- выговаривал Лолите-Карлите разборчивый Серёженька Витгенштейн. - Ах, ну откуда же вам знать? "Слово и тело" - журнал для избранных, отбивалась она позаимствованной у Пальмиры фразчкой. Hенавидели популярных авторов, называя их ремесленниками. Каждый день возносили проклятия самому раскупаемому роману, ибо он суть происки бесталанных посредственностей. Говорили между собой с использованием метафор, эпифор и оксюморонов. Старались не называть вещи своими именами, ибо это пошло. Однажды Серёженька умудрился произнести двадцать четыре слова вместо трёх необходимых: "Марфуша, угости сигареткой." Так и жили, со дня на день ожидая гибели постмодернизма, а он, как назло, обретал то второе, то третье, то х в десятой степени знает какое дыхание. Молодые литераторы прилежно посещали заседания безымянного клуба, ибо их самих печатали ещё реже, чем шестерых отцов и матерей основателей. Однажды на традиционную сходку в пивной пришёл никому не знакомый пацан. От кого он узнал о заседании - неизвестно, только принёс с собой пацан рукопись, коею тут же принялась читать вслух Пальмира. В рукописи просто, но довольно весело рассказывалось о том, как автор сего произведения в детстве ловил с друзьями головастиков.