Царившую в зале тишину нарушил начальник отделения подполковник Можайский Андрей Викторович. Ранее он проходил службу в Москве в аппарате 3-го Главного управления КГБ и поэтому не испытывал скованности в общении с вышестоящим руководством.

— Разрешите доложить, товарищ полковник? — получив согласие, он продолжил: — Наша авиация на протяжении ряда последних лет осуществляет поиск подводных лодок с помощью гидроакустических буев вертолетами Ка-25, Ка-27 и магнитометрическим методом с помощью самолетов Ил-38 и Бе-12. Но эта методика довольно стара, чтобы представлять интерес для спецслужб. За последние пять лет никаких испытаний или работ по данной тематике на базе наших полков не проводилось. Не может ли данное указание быть преувеличением флотских разведчиков, ставшее следствием сверхчастого появления норвежского разведывательного судна "Марьятта" вблизи наших территориальных вод? Все мы помним, — не унимался Можайский, — ориентировку ГРУ об устремлениях спецслужб НАТО к комплектации индивидуальных армейских аптечек…

— Садитесь, Андрей Викторович, — прервал его на полуслове Иващенко. — Во-первых, я спрашивал не вас, а оперсостав. А во-вторых, я не собираюсь ставить под сомнение компетентность указаний вышестоящего руководства, а тем более дискутировать на эту тему. Я требую немедленного исполнения поставленной задачи. Чтобы через три дня обобщенный документ лежал у меня на столе. Кому нечего будет изложить в справке, пусть сразу думает, что ему написать в объяснительной на мое имя. Всем все ясно? — обратился Иващенко к офицерам и, опять не услышав ответа, дал команду всем отбыть по рабочим местам.

— Андрей Викторович, — обратился к Можайскому Иващенко, собирая документы со стола, — зайдите ко мне в кабинет.

Иван Петрович Иващенко прибыл на Северный флот два месяца назад с должности заместителя начальника Особого отдела КГБ по ВВС Балтийского флота.