Больше того, не успел Алексей надавить на газ, как скорость сама собой поползла вверх. Он проехал вдоль школы вождения и без усилий повернул на улицу. Руль дернулся, заскользил вправо, и Алексей покорно слегка отпустил пальцы. Инструктор сидел рядом, неподвижный как каменная глыба, и пахло от него чем-то неприятным. Запах прокисшей кожи с куртки и какой то собачий от инструктора. Псиной воняло. Шиповалов морщил нос, но терпел, его больше занимала машина, что все быстрей катилась вдоль улицы. Газ свободно утопал под ногой, а назад вроде и возвращаться не хотел. Сжимая в руках скользкий тонкий руль, Шиповалов наконец определил на что это похоже. Езда на этом автомобиле напоминала езду на горячем необъезженном мустанге, что рвется вперед, не слушая шпор и поводьев. И даже укротившись, всегда оставляет за собой шанс резко рванутся в сторону в поисках свободы. е Шиповалов управлял - его везли, и это с каждым мгновением казалось страшнее. Машина набирала скорость, унося на себе незадачливого седока, и Алексею всю больше казалось, что если он нажмет на тормоз, эффекта не будет. Он не хотел даже пробовать. Улица осталась позади, машина свернула на другую, скрипнув шинами, и понеслась во весь опор. С ужасом Шиповалов следил за стрелкой спидометра, что миновала отметку восемьдесят. Он кинул взгляд на инструктора, и увидел, что тот сидит, прикрыв глаза, совершенно не глядя вперед, может быть даже спит. Он отпустил газ, машина рванулась еще быстрее. Теперь она двигалась, мощно вздрагивая, как конь в предвкушении дикой скачки, мотор взревывал, шины визжали, а руль мотался из стороны в сторону, вырываясь из рук. Самое страшное наступило когда на тротуаре появился первый, встреченный за время езды пешеход - старая бабулька с драным пластиковым пакетом когда то ярко красного цвета. Как только бабка показалась в поле зрения, автомобиль рванулся вперед, словно почуяв добычу.