Я опять хмыкнула.

— Ну разумеется уроешь — я, что ли, должна после обряда закапывать козлиные останки?

Он обернулся ко мне, хотел что — то сказать, и тут где — то совсем рядом громыхнул гром.

— Это что блин за катаклизм? — слегка нахмурилась я.

А Зырян дернулся и как — то неловко сполз вниз.

— Эээ! — не поняла я его маневра, — ты куда?

Он не ответил. Я приоткрыла дверцу и склонилась вниз, посмотреть чего там делает Зырян.

Снова раздался грохот, и мое лобовое стекло посыпалось внутрь осколками. Я непонимающе посмотрела на него, потом на Зыряна, пускающего кровавые пузыри, и до меня начало доходить.

Вот черт!

Я еще попыталась помочь Зыряну. Схватила его за руку и дернула на себя, затаскивая его в машину. А тот дернул головой, шепнул «Только я бы тебя не бросил, дура…» и помер. Точно помер — я прямо видела, как его лицо безвольно обмякло в тот момент, когда душа покинула тело. Вместо только что живого человека остался труп. Я приподнялась, потом потянулась зачем — то за аптечкой — она у меня в бардачке — и снова на том месте, в котором только что была моя голова звякнуло стекло.

«Господи, ну чего ты тормозишь! — заверещал внутренний голос. — Вали же отсюда поскорее!!!»

Все-таки как я не вовремя страх — то отчитала. Если б не это — я бы уже давно улепетывала, только б пятки сверкали.

Вслед мне еще несколько раз прогрохотал гром. Мне, понятно, не было страшно (оч. хорошо на этот раз). Совершенно спокойная, я твердой рукой вела машину, да так, что сам Шумахер облез бы от зависти. Скорость — по максимуму, дорога — просто песок, никакого покрытия, а я еще и петляла как заяц, уворачиваясь от пуль.

«Чего быть — тому не миновать», — философски думала я в это время, отлично понимая что в любой момент меня могут подстрелить.