— Наверное, к вам… Я следователь.

Она достала из-под крыльца ключ, открыла дверь.

— Проходите, пожалуйста.

Через крохотные сени мы прошли в комнату. Хозяйка сняла плащ. Она была невысокого роста, чуть полновата. Мягкий овал лица, серые добрые глаза. Русые волосы собраны сзади в пышный узел. Мне показалось, что в её взгляде промелькнула такая же грустинка, как и у Кривеля.

Мерно тикали ходики, со стены смотрела на меня картина «Письмо с фронта», вырезанная из «Огонька». Мы присели у небольшого стола, покрытого чистой скатертью.

— Вы знакомы с Кривелем? — спросил я.

— Да, я хорошо знаю Бориса, — ответила она, глядя мне прямо в глаза.

— И давно вы знакомы?

— Давно. — Она чуть задумалась. — Познакомились ещё до того, как он женился.

— Он часто бывает у вас?

— Часто, — вздохнула Зоя.

— А в минувший вторник одиннадцатого числа был?

Она отрицательно покачала головой.

— Самыкина вы знаете?

— Видела несколько раз. Приезжал с Борисом.

— Самыкин утверждает, что они с Кривелем были у вас во вторник одиннадцатого числа. Вы его, говорит, чаем поили…

Зоя стряхнула со стола невидимые соринки и, пожав плечами, произнесла:

— Напутал, наверное…

Подписывая протокол, она встревожилась.

— Поверьте, Борис честный человек. Конечно, кто из нас без недостатков? Есть они и у Бориса. Но насчёт честности — поверьте мне…

Ни о каком драпе, естественно, я не спрашивал.

Вернувшись в прокуратуру, я внимательно прочитал протокол допроса. Под ним полудетским почерком было выведено: «З.Иванцова». Западные графологи утверждают, что по почерку можно определить характер человека. Что ж, если верить им, Иванцова — человек бесхитростный. Может, так оно и было. У меня самого осталось именно такое впечатление.

Значит, врёт Самыкин… Но для чего ему надо было присочинять, что с базы они заезжали к Зое?

Вечером того же дня я произвёл обыск в доме Самыкина. Его самого не было.