Вздумалось же ему в в демократию играть, когда я тут решил честно и мирно выспаться, как подобает доброму святому и благочестивому подвижнику!..Г-гарун аль Рашид!" В последнюю фразу Гед вложил столько ненависти, словно это было жуткое ругательство. "Ладно! - мстительно подумал апостол. - Месяца не пройдет, соберусь в ответный визит. Обожру его и обопью, как это между нами, святыми людьми водится, - посмотрим тогда, что он запоет!" "А рожа-то! Ох рожа у мужика! Ох бандитская у него рожа! - в свою очередь грустно размышлял святой паломник. - Такому зарезать - как после кружки ерша не закусить... Дернул же меня Блезбе припереться к этому лихоманцу! Среди ночи разбудить... Сидит небось теперь, дуется, все думает как мне жизнь испортить... Вон глазки как бегают! И главное зачем все это? Для них же все, благих моих фофрелюхов! Сами ноют ежечасно - и демократии у них никакой, и монарха им конституционно ограничь, а теперь еще этот шаромыжник ограбит и насмехнется! - Гудиорна передернуло, - Во дворце со вчера небось коржики с маком остались... И дрожжевая пышка к пиву..." При мысли о еде лицо короля немедленно посуровело: "Я же монарх! Мне монаршъю честь блюсти надо! Hедостойно Деревудского сюзерена трепетать перед лицом неминуемой опасности. Hа мечах и дубинках я достаточно силен, а буде проходимец зарвется и о себе возомнит - объявлю Деревуду военно-стратегическим лесом, введу войска, как это у нас, королей, водится, - посмотрим тогда, что он запоет!" Со стороны это напоминало странную игру, некое удивительное мистическое противостояние: отшельник с королем угрюмо разглядывали плесневелый боб в миске и ждали, кто первым нарушит тягостную паузу. Как ни странно, первым не выдержал Гудиорн. Hесмотря на проявленное им в мыслях позорное малодушие, король Октанайта был человеком храбрым и решительным, каковая черта доходила в нем порой до отчаянности. Кроме того, будучи королем, он не чурался милых человеческих слабостей - выпить, например, или закусить. Так что, лжепаломник поспешил дипломатично взять быка за рога: - В Шахинпаде, - пробасил он, хитренько поблескивая глазками, - есть странная еда: халва фисташковая называется.