Благодаря внимательному изученію гладкихъ пугавшихъ меня, стѣнъ, я замѣтилъ, когда мы стали подходить къ ней, небольшую дверь, стоявшую подъ прямымъ угломъ къ двери капища. Не будь мое вниманіе такъ напряжено, я бы и не примѣтилъ ея, такъ былъ густъ мракъ на этомъ концѣ прохода въ сравненіи съ яркимъ солнечнымъ свѣтомъ на другомъ. Какъ я ужъ сказалъ, дверь была подъ прямымъ угломъ къ стѣнамъ святилища, совсѣмъ рядомъ съ его дверью, но въ боковой стѣнѣ коридора. Мы приблизились къ ней. Теперь мнѣ казалось, что я шелъ помимо своей воли, потому что, располагай я собой, я-бы направилъ шаги назадъ, туда, гдѣ ярко сіяло солнце, украшавшее міръ цвѣтами и дѣлавшее жизнь прекрасною дѣйствительностью, а не безобразнымъ, невообразимымъ кошмаромъ!
Мы подошли къ этой двери, Агмахдъ остановился и приложилъ къ ней руку, затѣмъ онъ обернулся и, глядя на меня, промолвилъ своимъ ровнымъ, спокойнымъ голосомъ: „Не бойся: это святилище — центръ нашей обители, и его близкаго сосѣдства достаточно, чтобы исполнить насъ силы“.
Повторилось то-же самое, что произошло въ аллеѣ при моей первой встрѣчѣ съ Агмахдомъ, когда голосъ его старался внушить мнѣ бодрость: и я съ усиліемъ поднялъ глаза и взглянулъ на него, думая найти на красивомъ лицѣ то поощреніе, которое мнѣ слышалось въ тонѣ голоса. Но его тамъ не было; на меня спокойно, невозмутимо смотрѣли его голубые глаза, какъ всегда безжалостные, неподвижные; и въ одно мгновеніе душа моя, пораженная ужасомъ, ясно прочла въ нихъ всю жестокость хищнаго звѣря. Онъ отвернулся отъ меня, отперъ дверь и прошелъ первый, держа ее открытой, чтобы пропустить и меня; и я послѣдовалъ за нимъ, да, хотя мнѣ показалось, что ноги подо мной подкашиваются, и я проваливаюсь въ пропасть.