Эдвард кивнул, и Даллас поскакал рядом с фургоном. Кортни не нравился этот парень, как, впрочем, и его дружок Хайден, который по-прежнему заигрывал с Сарой. Двадцатитрехлетнего Далласа Сара не интересовала, но он посматривал на Кортни.

Внимание этого красивого парня, несомненно, польстило бы Кортни, если бы она не заметила, как жадно он смотрит на каждую встречную женщину. Она оказалась достаточно благоразумна, чтобы не потерять голову от впервые проявленного к ней интереса мужчины. Несмотря на отсутствие опыта, Кортни поняла, что сейчас она единственная девушка, подходящая Далласу по возрасту.

Кортни сознавала свою непривлекательность. Конечно, у нее красивые волосы и глаза, да и лицо выглядело бы куда лучше, если бы не такие круглые щеки. Но мужчины обычно не замечали ее. Взглянув на ее полную фигуру, они теряли к ней интерес.

Ненавидя свою внешность, Кортни, однако, не отказывала себе в еде, черпая в ней своего рода успокоение. Несколько лет назад она не думала о своей внешности. Слыша, как дети обзывают ее толстухой, она еще больше налегала на еду. Решив наконец заняться собой, Кортни сбросила лишний вес и теперь уже была не толстой, а пухленькой.

Женившись, отец внезапно изменился к Кортни, подолгу разговаривал с ней, пока они тащились в фургоне по бесконечным дорогам. Впрочем, едва ли его брак имел к этому какое-то отношение. Скорее всего то было вынужденное общение. Но все же в Кортни зародилась надежда, что, может быть, отец снова полюбит ее, как при жизни мамы.

Эдвард остановился перед большим сараем. Кортни провела всю жизнь в Чикаго и теперь удивлялась тому, как можно жить на таких затерянных в глуши фермах. В городе ее не тяготило одиночество, ибо она знала, что рядом люди. А такое уединение казалось опасным: ведь где-то поблизости по диким прериям бродили индейцы.

Фермер, здоровенный детина, не меньше двухсот пятидесяти фунтов, кареглазый и румяный, сказал, улыбаясь, Эдварду, что в сарае хватит места и для фургона. Когда они вкатили его туда, он помог Кортни спрыгнуть.