Воин медленно перевел взгляд с ее лица на фургон, из которого Кривой Палец выбросил множество платьев, и отпустил волосы девушки.

Насмерть перепуганная, Кортни открыла глаза. Прошло столько времени, а лезвие так и не коснулось ее горла. Когда он отпустил ее, она, посмотрев на индейца, чуть не хлопнулась в обморок. Никогда еще она не видела ничего страшнее, чем индеец.

Его длинные волосы, черные как смоль, были заплетены в две косы. Голая грудь раскрашена красными полосами, разноцветный рисунок делил лицо на четыре части, скрывая его черты. Но более всего Кортни поразили глаза, в упор смотревшие на нее: они не выражали угрозы.

Быстро взглянув в сторону, воин опять уставился на нее. Тут Кортни увидела руку с ножом, направленным на нее.

Заметив, как расширились от ужаса эти золотисто-карие глаза, индеец Издал какой-то звук. Девушка вдруг обмякла и стала медленно оседать на пол. Ох уж эти глупые восточные женщины! Они даже не позаботились об оружии!

Вздохнув, он заколебался. Она так похожа на его сестру — те же детские круглые щечки… Нет, он не может убить ее!

Индеец тихо закрыл крышку ящика для продуктов и отошел к фургону, показав знаком Кривому Пальцу, что они и так потеряли здесь много времени.

Элрой Брауэр проклинал злую судьбу, которая занесла его в Уичито в тот самый день, когда там появился Билл Чапмен. Он знал, что умрет, но когда, когда? Индейцы увезли его на несколько миль от фермы. Они скакали на север по следам Чапмена и остановились, когда солнце стояло в зените.

Почти все индейцы издевались над ним, но только сейчас Элрой понял, что они собираются с ним сделать. В мгновение ока его распластали голого на горячей земле, и он почувствовал, как те части его тела, которые никогда не знали солнца, медленно поджариваются в полуденных лучах.

Проклятые дикари уселись вокруг, наблюдая, как он страдает. Один из них каждые пять секунд похлопывал по обломку стрелы, торчавшему из его бедра, и боль волнами расходилась по телу Элроя, не успевая утихнуть в короткие промежутки.