Матти твердо верила, что жизнь дает человеку то, что он сам вложил в нее, и что каждый волен вести себя по собственному разумению. Она частенько повторяла: «Если сам о себе не позаботишься, то никто о тебе не позаботится».

Матти личным примером доказала справедливость своей философии, преодолев нерешительность и завоевав Пирса Кэйтса два года назад, когда он, как и многие другие, приударял за Кортни.

Матти никогда не держала зла на подругу за то, что та когда-то нравилась Пирсу. Она искренне радовалась чудесному превращению Кортни из гадкого утенка в прекрасного лебедя и находила забавным, что мужчины, прежде почти не замечавшие Кортни, теперь из кожи вон лезли, стараясь завоевать ее расположение.

Иногда Матти думала о Кортни как о собственном творении. Конечно, не о ее красоте, которая стала гораздо заметнее, когда Кортни подросла на несколько дюймов, а тяжелая работа согнала с ее тела остатки детского жирка. Но Кортни уже не была такой застенчивой и пугливой, как раньше, и уже не считала удары судьбы заслуженной карой. Эти перемены внесла сама жизнь, но Матти радовалась, что и она наделила подругу толикой смелости.

Кортни теперь даже возражала Cape — не всегда, но гораздо чаще, чем раньше. Даже Матти не удавалось совладать с подругой, ибо Кортни начинала понимать, каким мужеством наградила ее природа.

Кортни поставила пустую корзину для белья в корыто рядом с Матти.

— Ну, мисс Нетерпение, пойдем!

— Может, все-таки переоденешься и причешешься?

Кортни потянула за ленту, которая стягивала ее длинные каштановые волосы, и пригладила свои локоны.

— Вот так! Матти засмеялась:

— Да, пожалуй, тебе не стоит переодеваться — твои старые платья все равно смотрятся лучше, чем мои самые нарядные ситцевые.