Я увидел его из своего окна, когда он пересекал безлюдный пустырь позади нашего дома. Голова его была слегка запрокинута, взгляд был совершенно отрешен и направлен куда-то вверх. Сначала я случайно обратил внимание на то, что ноги его, обутые в старые тяжелые ботинки, не оставляют за собой следов на песке. Затем, приглядевшись, я заметил, что он действительно парит в воздухе, поднявшись над землей примерно на ширину ладони. О том, что он сам оставался в неведении о свершившемся факте, я узнал тот час же, как только спустился к нему в каморку спустя несколько минут. Не дав мне и рта раскрыть, он начал рассказывать, буквально взахлеб, какие приятные ощущения он испытал сейчас по дороге домой и что, он чувствует это, осталось совсем немного времени до того момента, когда он, действительно сможет оторваться от земли. Несмотря на всю мягкость своего характера, он был весьма упрям и мне стоило довольно большого труда, что бы убедить его в том, что он уже это сделал и что я не шучу. Однако, ему не удалось повторить это тут же, при мне, в качестве эксперимента, на который мне удалось-таки его уговорить. Позже я понял причину его нежелания ставить подобные эксперименты: он просто чувствовал, что они бесполезны, что для этого ему необходимо забыть обо всем, полностью отрешиться, что было решительно невозможно под моим пристальным взглядом. Но еще более странным, с моей точки зрения, было то, что когда он как-то умудрился развить свой дар и его "парения" перестали быть редкостью, этого по прежнему никто не замечал, кроме меня. Я же, со своей стороны, все чаще стал задумываться о том, есть ли предел развития этой способности, и, если есть, то где он. Конец всему был положен совершенно неожиданно. И причиной этому был не кто иной, как он сам, или, точнее говоря, его необдуманные действия. Хотя, с другой стороны, понятия "обдуманное" и "необдуманное" применительно к нему были как-то даже и неуместны. Им всегда руководила его интуиция, его природа, скрытая в нем самом.