— Нет, не фамилия. Это ее работа. Она собирает у выступающих и раздает всем участникам листки с кратким содержанием выступлений. Краткое содержание по-английски называется «abstract».

— Ах вот оно что. Но как же тогда ее зовут?

— Я не спрашивал.

— Это надо выяснять сразу.

— Я хотел сначала выяснить, что у нее на уме.

— А вы разве не знаете? — удивленно спросил Адамберг.

— Откуда? Надо было у нее спросить. Но сначала выяснить, можно ли об этом спрашивать. И спросить себя, что тут вообще можно узнать.

Адамберг вздохнул и решил прекратить расспросы: его утомляли интеллектуальные лабиринты Данглара.

— Но у нее на уме что-то важное, — продолжал он. — И лишний бокал вина сегодня вечером не сможет ничего изменить.

— Какая женщина? — спросил Рэдсток по-французски. Его разозлило, что эти двое вели разговор, словно бы не замечая его. А еще больше разозлило то, что маленький комиссар с растрепанными темными волосами заметил его испуг.

Они уже ехали вдоль ограды кладбища, и внезапно Рэдстоку захотелось, чтобы сцена, описанная Клайд-Фоксом, оказалась не галлюцинацией, а реальностью. Пускай беззаботный французик Адамберг получит свою долю Хайгетского кошмара. Пускай получит, пускай приобщится, черт возьми. Посмотрим, будет ли коротышка сыщик потом ходить с таким же безмятежным видом, какой у него сейчас. Рэдсток остановил машину у края тротуара, но не стал выходить. Он опустил стекло сантиметров на двадцать и посветил фонариком через образовавшуюся щель.

— О'кей, — произнес он, глянув в зеркало заднего вида на Адамберга. — Приобщайтесь.

— Что он говорит?

— Приглашает нас приобщиться к Хайгету.

— Я ни о чем таком не просил.

— You've no choice,

— Я понял, — сказал Адамберг и жестом велел Данглару не переводить.

Зловоние было тошнотворным, зрелище — чудовищным, и даже Адамберг, шедший в нескольких шагах позади Рэдстока, застыл на месте.