– Хилый какой-то, - заметил Абрек, личный шофер и телохранитель Сипякина, громила ростом с Митяева, но, пожалуй, еще пошире в плечах.

– Да он круче меня втрое! - обиделся за Ласковина Митяй.

– Афган? - поинтересовался Сипякин.

Андрей покачал головой.

– Черный пояс?

– Коричневый.

– Абрек, - бросил Конь. - Проверь!

– Я же сказал! - воскликнул Митяй.

– Засохни, - отрезал Конь. И Николай заткнулся. Сипякин не терпел пререканий.

Громила Абрек медленно обошел стол, развел руки, словно собирался заключить Ласковина в объятья… и вдруг рванулся вперед. Могучий хук был нацелен Андрею в подбородок.

Ласковин боксерскую походочку телохранителя просек сразу. Да и физиономия Абрекова говорила о том, что по ней сильно и часто били. Поэтому к выходке его был готов. Уход в низкую стойку, обход, секунда - и Андрей сдернул с Абрековых пудовых плеч пиджак. До локтей. Излюбленный трюк Зимородинского - обездвижить или отвлечь противника с помощью предмета. Уличный, так сказать, вариант.

– Чего от вас ждут? - говорил сэнсэй. - Блок и контрудар. А плюнуть в глаз или сигарету зажженную в штаны уронить - этого не ждут. Такое, конечно, посложней, чем оицки-гиякуцки-майгери, но противник, у которого в мотне хабарик дымится, - это уже не противник, а макивара.

Телохранитель Сипякина противником не был, поэтому Ласковин пиджак сдернул, легонько по затылку обозначил и надел одежку обратно на Абрековы плечи. Два шага в сторону - улыбка будущему начальнику, улыбка "проверяющему": ты пошутил, я пошутил. Конь отреагировал лошадиным оскалом. Абрек тоже ухмыльнулся, хлопнул Ласковина по спине: ясное дело, я тоже не всерьез, если б всерьез - мокрого места от тебя не осталось бы! Но молодец, новичок, как там тебя… И, сохранив лицо, вернулся на прежнее место рядом с хозяином.

– Годится, - резюмировал Сипякин. - Крови не боишься?

– Не люблю, - осторожно ответил Андрей.

– Понял тебя. - И Митяеву: - Хочешь его напарником? Ладно. (Тот широко улыбнулся.) Обязанности объяснишь сам. Плачу я сдельно. Вопросы?