– Что-то стряслось? - спросил Андрей, не особенно удивившись Витькиным неприятностям.

Да, стряслось. Сцепился Виктор Гудимов с кем не надо. И выставили ему счет: три тонны баксов. "Пацан, правда, кричит, что сам разберется, но, Андрюха, ты же знаешь… а три тонны нам не поднять! Хоть квартиру продавай! Витька - дурак, он доиграется, а у тебя же связи!" - Хорошо, - сказал Ласковин. - Вечером приеду.

– А сейчас никак? - Голос у Мишки прямо больной. - Сейчас никак, Андрей, а?

– Что, - спросил Ласковин, - вечером поздно будет?

– Угу.

"Да, брат, - сказал сам себе Ласковин. - Если направил человека - отвечаешь".

Так Слава говорил. Вмешался в чужую жизнь - веди. И расхлебывай. А он, Ласковин, вмешался. Хотя бы тем, что к Зимородинскому привел. Да и не в Витьке дело, а в том, что Михаил просит. А Михаил такой человек, которому отказать нельзя. Потому что сам никогда не откажет.

– Ладно, - буркнул Андрей. - Еду.

– Митяй, - сказал он, выйдя, своему другу-напарнику. - У меня проблемы.

Управишься сам? Или, хочешь, я с Шестом договорюсь?

– Обойдемся. - Николай похлопал Ласковина по руке. - Тебе-то помощь не требуется?

– Пока нет.

– Подбросить?

– Спасибо, я на своей!

Ласковин сел в свою "шестерку", "Жигуленку-сестренку" (любил свою машину, берег и холил, как мог), дал двигателю немного разогреться и поехал на Кошевого к Гудимовым.

История и впрямь оказалась скверная. Началось с того, что Гудимову-младшему дали по роже. Ни за что ни про что, как он утверждал. Шел себе спокойно по улице - навстречу три качка. И крайний так, мимоходом, ткнул Витьке в зубы. И дальше пошел. Психология у качка простая: идет какой-то киздюк, смотрит нагло… В рыло ему, чтоб скромнее был!

Витька скромнее не стал. Тычок ему этот, безвредный, воспитательный, - как мулета для быка. То есть поначалу он слегка обалдел, а потом разогнался, каратэк хренов, и влепил обидчику май-тоби гери, то бишь удар ногой вперед в прыжке, по почкам.